Ареал обитания
Поговорим о том, что такое «пилотный регион» в административно-подчиненном понимании этого термина
Но сначала — об идиотизме побочных ассоциаций: в 2009 году человечество отпраздновало сто лет лабораторной мыши. В полном смысле слова отпраздновало: десятки ученых из разных стран мира искренне благодарили тех хвостатых четырехлапых, с помощью которых совершено столько великих открытий.
«Лабораторная мышь — существо героическое, стойко переносящее на своей шкуре все тяготы научных экспериментов, только, к сожалению, мало кто об этом знает»
«У лабораторных мышей — тяжелая жизнь. Как в концлагере. Без права выхода на свободу... Грызуны первыми получают самые современные лекарства. На них испытывают уникальные методы и приемы».«Многим животным, которые помогали в работе ученым, поставлены памятники. Не обойдены вниманием и лабораторные мыши. В России такой памятник установлен возле ветеринарной лаборатории города Задонска Липецкой области. А памятнику лабораторной мыши, который уже несколько лет планируется поставить возле Новосибирской медицинской академии, почему-то не везет: руководство объясняет, что недостаточно средств».
Ну, и так далее… Конечно, хотелось бы знать, что об этом думают сами мыши, но они стойко молчат. Впрочем, ассоциации с окружающей нас действительностью возникли у меня вовсе не после прочтения од и мадригалов в адрес испытуемых, а навеяны одной фразой в простом и даже сухом описании их, мышей, быта: «Мыши – территориальные животные, придерживающиеся своего участка, поэтому содержать их можно только постоянными группами». Не знаю уж почему, но захотелось этот самый «свой участок» назвать эксклавом…
Потому что, потому что мы пилоты…
Когда (если не ошибаюсь, в эпоху губернаторства Маточкина) возник термин «пилотный регион», то все очень обрадовались: почему-то казалось, что это сулит процветание. Видимо, сработало возникшее в эпоху застоя ощущение, что если хуже уже некуда, значит, все перемены — к лучшему.
И никто как-то не задумался, что пилот — это, если верить словарю, специалист по управлению аэропланом или иным летательным аппаратом. Если уж развивать авиационную тему, то все мы, калининградцы, были назначены пассажирами некоего экспериментального воздушного судна, на котором и отрабатывались методы обеспечения живучести агрегата, способы управления им, а так же проверялось, способен ли он вообще летать.
Иными словами, назвать наш эксклав «экспериментальным регионом» было бы и точнее, и честнее. Тем более что калининградцы (возвращаясь к лабораторным мышам), отделенные от метрополии тремя границами, поневоле придерживались своего участка, и содержать их постоянной группой большого труда не составляло. Грех было бы этим не воспользоваться …
И дело тут даже не в том, что все перепады в отношениях России и Евросоюза на стране сказываются скорее теоретически, а на нас — практически, а и в том, что на калининградцах очень удобно проверять различные новшества: в конце концов, это же эксклавцы, которые вечно чем-то недовольны, и ежели что — в российской глубинке никто не удивится очередным выступлениям где-то там…
Ну, а дальше — как повезет! Если очередной губернатор окажется в состоянии хоть как-то противостоять федеральному центру, то какое-то время регион обойдется без экспериментов над своими жителями, если губернатор слаб и зависим, то что-нибудь новенькое на своей шкуре анклавцам и анклавихам испытать придется. А в центре посмотрят, очень ли народ недоволен — и что надо сделать, чтобы это недовольство минимизировать, не доводя до критической черты.
Интересно, а к столетию области в Москве поставят памятник калининградцам? Почему-то кажется, что, как и в Новосибирской медакадемии, денег не хватит…
Кашляйте на здоровье
На днях, например, облминздрав порадовал нас тем, что мы опять впереди России всей: закон о запрете свободного отпуска лекарственных препаратов, содержащих кодеин, президентом еще не подписан, но мы уже отрапортовали о его выполнении. А между тем среди тех лекарств, которые подпадают под ограничения, есть и такие популярные, как «Пенталгин-Н», «Солпадеин», «Нурофен Плюс», «Терпинкод», «Коделак»... Два последних, кстати, от кашля — весьма актуально в нашем климате.
Конечно, список обезболивающих и противокашлевых лекарств этим не ограничивается, но только большинство их — существенно дороже. Хотя в Москве, разумеется, этот фактор (удорожание лечения) считают побочным следствием, а в качестве главной причины называют то, что отдельные наркоманы делают свое зелье (дезоморфин) именно из кодеиносодержащих препаратов.
Говорят, что таких у нас в стране почти 250 тысяч — чуть больше одной десятой процента населения. При этом скольким миллионам россиян периодически требуется помощь при кашле и болях, в Минздраве не знают: там удовлетворены уже и тем, что наркоманам теперь придется переходить на другие виды наркотиков — какая-никакая, а все же борьба с вредным пристрастием. Скажите, что это не так!
Самое обидное, что для эксклавцев вся эта имитация деятельности — в чужом пиру похмелье, поскольку у нас так называемая «аптечная» наркомания распространения не получила и в настоящее время в области официально зарегистрированных больных с диагнозом «дезоморфиновая наркомания» нет. А вот кашляющие и испытывающие боль есть… Ну, не повезло людям.
Не хочется думать, что за новшествами федерального Минздрава в последнее время все чаще торчат уши фармацевтических компаний, которым дорогие лекарства производить гораздо выгоднее, чем дешевые: Москва далеко, и кто там кому на лапу дал, отсюда не видно. А вот готовность обладминистрации, задрав штаны, нестись впереди паровоза, очевидна. Впрочем, и причины этого, сдается, очевидны: особых успехов в экономике и социальной сфере нет, авторитет власти падает — надо под выборы хотя бы рвение и верность начальству продемонстрировать.
Приватизация мышеловки
Хотя несколько популярных лекарств — это мелочь, и ограничение их доступности народ на баррикады не позовет. А вот другой большой проект, в котором наша область опять-таки вызвалась быть экспериментальной, чреват куда более серьезными последствиями. Речь идет о грядущем законе «О налоге на недвижимость», последствия которого тоже будут испытывать на калининградцах.
А суть нововведения в том, что новый побор заменит собой действующие налоги — земельный и на имущество физических лиц. Оба они сегодня не превышают 2 процентов от инвентаризационной стоимости недвижимой собственности граждан, тогда как налог на недвижимость будет существенно больше, ибо исчисляться он станет из рыночной стоимости объекта.
По мнению экспертов, ничего хорошего для большинства населения страны это не сулит. Вот, например, что говорит Николай Вопиловский, руководитель Департамента правовой поддержки Управления новостроек холдинга «МИЭЛЬ»: «Увеличение налога на недвижимость может оказать влияние на цены на жилье и соотношение спроса/предложения на рынке недвижимости за счет увеличения объема продаж жилья большого метража, принадлежащего гражданам с низким уровнем доходов… (Оно) может отразиться и на рынке аренды жилья, поскольку многие арендодатели будут включать размер налога в арендную плату».
Если переводить вышесказанное на русский разговорный, то небогатые люди вынуждены будут продавать свои квартиры по дешевке, поскольку окажутся не в состоянии оплачивать новый налог. Причем чем больше будет эта квартира и чем более престижным будет район, в котором она находится, тем неизбежнее окажется переселение…
Создается впечатление, что государство сознательно заманило своих граждан в ловушку: рекламировало возможности улучшения жилищных условий (пропагандировало приватизацию, устраивало дачную амнистию, раздавало кредиты на покупку жилья — а в результате человек неизбежно оказывался бесправным заложником налоговой системы.
Но особо хочется посмотреть в глаза тем чиновникам, которые предложили использовать для эксперимента именно Калининград: так уж получилось, что в этом городе самая массовая застройка в 60—70 годы была как раз в центре — сюда, где сейчас самая дорогая земля, заселялись тысячи калининградцев. И еще хуже: большинство старожилов региона, семьи ветеранов восстановления города и области, до сих пор живут там, куда их поселили еще в сороковые — на зеленых окраинах, в немецких особнячках. Самая престижная, воистину драгоценная недвижимость…
Впрочем, чему удивляться: для верности эксперименты надо проводить в особых, желательно экстремальных условиях!
Между прочим, если верить СМИ, последнюю Нобелевскую премию ученые получили за то, что создали зеленую мышь, которая светится в темноте. Так что калининградцев впереди ждет еще много интересного — таков уж у нас ареал обитания…