Мобильник за 500 рублей и надзиратель за 10 тысяч
Начальник управления федеральной службы исполнения наказаний Виктор Ряжев рассказал о региональных тюрьмах
В минувший понедельник журналисты услышали о жизни и соблюдении прав тех, кто когда-то, на свободе, отнимал жизни и нарушал права других. Разговор вышел непростой. Как раз накануне случилась скандальная история: после акции протеста в 13-й колонии скончался один из заключенных. Телефоны на той неделе регулярно принимали вызовы «с зоны», осужденные сообщали: «Парня добили».
Руководство УФСИН утверждало, что мужчина скончался от болезни. Правозащитники, защищающие заключенных, активизировались и в очередной раз отрапортовали: нам доступ в колонии закрыт. А на пресс-конференции Виктора Ряжева появился некий Анатолий Куделич, который сообщил журналистам, активно освещающим жизнь осужденных, что в общественный совет вошли все, кто изъявил желание. Словом, мероприятие вышло достаточно острым.
Для затравки руководитель УФСИН озвучил цифры. Как оказалось, две трети заключенных — рецидивисты. Из 3 876 осужденных, содержащихся в тюрьмах, только 1 356 попали в исправительные учреждения впервые. При этом большинство из преступников отбывают срок за тяжкие и особо тяжкие преступления. Так, по статьям «Убийство» и «Умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть» осуждены 1 300 человек, за разбой и грабеж — 600. За распространение наркотиков свободой поплатились 700 человек. Кража и мошенничество привели в тюрьмы еще столько же.
Всего в исправительных учреждениях в данный момент пребывает 4 540 человек. Из них 757 — в СИЗО, 23 — в воспитательной колонии. У журналистов возник вопрос: насколько эффективно работает исправительная система, если 2 из 3 исправленных вновь возвращаются в колонию?
Но тут руководитель УФСИН в очередной раз выложил умиротворяющие цифры: дескать, осужденные в местах заключения и учатся, и работают.
Да что там говорить — даже женятся. Недавно в одной из колоний в один день сразу 4 свадьбы отпраздновали. 938 калининградских осужденных доучиваются в школах и учебно-консультативных центрах. Ведь по закону лица, не достигшие 30 лет, если они находятся на территории исправительного учреждения, в обязательном порядке должны получать общее образование.
Еще 1 200 осужденных заняты на каких-либо работах. 867 человек трудоустроены на производствах, 350 работают в самих колониях. При этом в связи с кризисом администрации колоний вынуждены были прервать сотрудничество с 20 предприятиями, где осужденные трудились по договору подряда. В связи с этим около 600 рабочих мест было потеряно. Виктор Ряжев посетовал: дескать, приезжают потенциальные заказчики рабочей силы, смотрят на своих потенциальных работников, да только почему-то так и уезжают ни с чем. Не хотят сотрудничать — и все тут.
Зато колонии и сами неплохо справляются: снабжают сами себя и трикотажными изделиями, и молоком, и овощами. Кстати, и осужденных тоже порой снабжают — не только едой, но и другими, весьма важными элементами тюремного бытия: наркотиками, телефонами, ножами. В 2009 году с территории калининградских тюрем было изъято 1 159 граммов наркотиков, 6 единиц оружия, 32 единицы боеприпасов и 0,6 килограмма взрывчатых веществ. При этом 23 сотрудника колоний были уличены в неслужебных связях с осужденными. Против одного из них возбуждено уголовное дело, еще 18 лишились работы.
Журналисты удивились: сколько же нужно заплатить, чтобы тот, кому поручено следить за соблюдением закона, стал помогать его нарушать? Как оказалось, заплатить нужно совсем немного: всего 500 рублей, и — вуаля! — можно смело использовать мобильный телефон. «Мы периодически проводим выемки запрещенных предметов: денег, телефонов, наркотиков. Осужденные этому противятся. В 13-й колонии заключенные оказали сопротивление проверяющим. К нарушителям были применены в том числе и спецсредства», — заметил Виктор Ряжев.
По его словам, осужденные просто не успели «хорошо спрятать мобильные телефоны». Отметил Ряжев и то, что поговорить с родными в тюрьме можно и без мобильников. Правда, для этого нужно купить карточку. «У заключенных есть деньги, в тюрьме есть магазины, где продается все, что им необходимо», — сообщил Ряжев. «Постойте, какие деньги? Вы же сказали, что они запрещены», — возмутились журналисты. Оказалось, речь идет о счетах заключенных. От финансов осужденных разговор перешел к счетам охранников. Выяснилось, что сотрудники исправительной системы не намного богаче своих подопечных (работающие осужденные получают не меньше минимального оклада, установленного федеральным законом, — 5 тыс. с небольшим): в среднем зарплата составляет от 10 до 18 тыс. рублей. Ряжев заметил, что деньги это небольшие, оттого люди и не держатся за свои места. На десерт журналистам преподнесли сказки о демократии и благах тюремной жизни. Член общественного совета Анатолий Куделич рассказывал:
«Там и итальянский кафель, и ремонт везде. Многие из осужденных таких условий и на свободе не видели. А уж посылки им передают — вы таких деликатесов в жизни не поедите». Журналисты скептически выслушали рассказы о хорошей жизни осужденных.
«Мы не карманная организация. Нас сюда не приглашали и не назначали. Мы не хотим делать себе имя за счет общественной деятельности. У каждого из членов общественного совета есть свое дело, в котором он достаточно успешен. Участие в общественном совете — попытка проявить свою гражданскую позицию. Убедиться, что исправительные учреждения действительно дают людям возможность исправиться и начать нормальную жизнь», — заверил присутствующих Куделич. Однако почему-то депутатов, которые писали открытые письма про обращение с заключенными, в общественный совет не включили. Хотя те и просились…